История первых танков России

    Во время Первой Мировой войны в России, как и в других странах, пробовали создать свои танки. здесь мы приводим некоторые проекты первых танков.

  "Вездеход” Экспериментальная гусеничная машина
Разработчик: А.А.ПороховщиковГод начала работ: 1915
Год постройки первого прототипа: 1915
1_7.jpg

Проект не получил развития из-за крайней недоработаности и невозоможности использования машины в боевых условиях.
История этой удивительной машины, по всей видимости, началась в августе 1914 года. Вступив в войну с технически более оснащенной германкой армией Россия поставила себя в незавидные условия. Единственным преимуществом, которым могла воспользоваться царская армия, была авиация, но её использование не отличалось особой грамотностью. Зато в плане оснащения войск автотранспортом Германия заметно опережала Россию, позволяя быстро перебрасывать войска в нужный район. Чтобы сократить это отставание российское военное ведомство предприняло несколько значительных шагов, включая развертывание проектирования бронеавтомобилей вооруженных пулеметами и пушками. Более радикальный вариант оснащения армии бронированными боевыми машинами был предложен штабс-капитаном Пороховщиковым. Вначале войны он обратился в Особый комитет по усилению флота, обещая создать вездеходную бронемашину на гусеничном ходу. Никаких существенных документов Пороховщиков тогда не предоставил и лишь 9 января на приёме у начальника снабжений Северо-Западного фронта генерала Данилова у изобретателя уже имелись готовые чертежи и смета постройки боевой машины, называемой “Вездеход”. По всей видимости, предварительные расчеты Пороховщикова пришлись по душе высшему военному руководству, тем более, что кроме высокой проходимости была обещана плавучесть машины.
Разрешение на постройку “Вездехода” было получено 13 января 1915 г., а проектные данные были оговорены в особом докладе №8101. Работы начались в авторемонтной мастерской в Риге, где в распоряжение Пороховщикова были предоставлены необходимые средства и 25 мастеровых из народного ополчения. Наблюдение за постройкой машины вёл начальник Рижского отдела по квартирному довольствию войск военный инженер полковник Поклевский-Козелло.

Конструкция "Вездехода" была необычна. Сварной каркас опирался на одну широкую гусеницу из прорезиненной ткани, натянутую на четырех барабанах, причем передний барабан был заметно приподнят над опорной поверхностью. Пятый барабан прижимал гусеницу сверху. Задний барабан был ведущим, вращение на него передавалось через коробку передач и карданный вал от карбюраторного двигателя мощностью 10 л.с. Удельное давление на грунт должно было составлять всего около 0,05 кг/см.кв. По бокам от гусеницы помещались две колонки с небольшими колесами, которыми водитель управлял с помощью штурвала – таким образом осуществлялся разворот всего корпуса.
Машина снабжалась обтекаемым корпусом с нишей воздухо¬заборника впереди. Интересно, что бронирование “Вездехода” было многослойным: она состояла из лицевого цементированного 2-мм стального листа, амортизирующей прокладки из волос и водорослей, и еще одного стального листа с суммарной толщиной 8 мм.
Оригинально была выполнена ходовая часть. По хорошей дороге “Вездеход” должен был двигаться на заднем барабане и колесах, а на рыхлом грунте “ложиться” на гусеницу. Такая схема, при относительной простоте, обладала одним глобальным недостатком – фактически “Вездеход” мог двигаться только по прямой, поскольку поворот направляющих колес влево-вправо мог привести к их полной поломке. Тем не менее, тогда об этом только догадывались и постройка машины, начавшаяся в феврале 1915 г., была завершена спустя 4 месяца.
Опытный образец “Вездехода” представлял собой скорее опытное шасси, на которое был установлен деревянный макет корпуса, догруженного до расчетной массы балластными мешками. Постройка бронекорпуса шла параллельно со сборкой ходовой части, причем его отдельные элементы подвергли обстрелу, а затем установили на легковое шасси с целью проверки на пулестойкость.
Первые испытания “Вездехода” провели 18 мая – машина довольно уверенно шла по хорошей дороге на гусенице, хотя переход на колеса при этом не производился. После небольших доработок решили провести официальную демонстрацию “Вездехода”, которая состоялась 20 июля 1915 г. Вопреки расчетам Пороховщикова возможности его машины были очень далеки от боевых. Хуже того, механизм поворота на ходу оказался крайне ненадежным и при испытаниях, в ряде случаев, водителю приходилось пользоваться шестом. Конструкция ходовой части была признана несовершенной, так как гусеница нередко соскакивала с барабанов. Уже в процессе испытаний Пороховщиков попытался устранить этот недостаток, сделав по три кольцевых направляющих желоба, а на внутренней поверхности гусеницы – соответственно три центрирующих выступа. Впрочем, это не спасало гусеницу от проскальзывания по барабанам. Размещение экипажа по-автомобильному (“плечом к плечу”) тоже не являлась оптимальной. При такой компоновке командир машины, являвшийся ещё и пулеметчиком, мешал бы водителю. Кроме того, установка даже одного пулемета “максим” в цилиндрической башне и боезапаса (по различным источникам он должен был составлять от 8000 до 10000 патронов) была крайне затруднительна из-за большой тесноты внутри корпуса. Единственным преимуществом была лишь высокая скорость “Вездехода”, составившая 40 верст в час (около 43 км\ч) по твердому грунту.
Опытная машина, с перерывами, продолжала испытываться до декабря 1915 г., после чего генерал-лейтенанту Коваленко было послано соответствующее донесение. В частности указывалось, что “построенный экземпляр “Вездехода” не выказал всех тех качеств, которые обусловлены докладом № 8101, например, не мог ходить по рыхлому снегу глубиной около 1 фута (30 см), а испытания хода по воде сделано не было…”
Между тем, машина Пороховщикова не считалась боевой, в виду отсутствия на ней бронирования и вооружения, и в документах она фигурировала как “самоход” – то есть автомобиль. По признанию самого конструктора, первый образец созданного им “русского танка” действительно обладал рядом недостатков, но все они являлись причинами отхода от проекта. По его мнению, можно было добиться намного лучших результатов, если бы “Вездеход” имел большее расстояние между барабанами, более мощный двигатель и рифленую гусеничную ленту.
От дальнейших работ по “Вездеходу” решили отказаться, тем более, что за это время было истрачено 18090 рублей. Военное ведомство обязало Пороховщикова вернуть в казну деньги, выделенные на постройку машины, а сам “Вездеход” отправить в ГВТУ. Однако Пороховщиков не спешил выполнить эти требования. Он даже задержал на некоторое время у себя 15 мастеровых и выделенный ему на время разработки филиалом фирмы “Форд”. На неоднократные напоминания из ГВТУ он отвечал 13 июня, что “себестоимость “Вездехода” выразилась в сумме около 18 000 рублей, причем весь перерасход... покрыт... из личных средств”. Впрочем, представленные им документы свидетельствовали, что расходы составили 10 118 рублей 85 копеек, причем сюда Пороховщиков включил деньги на покупку двух пистолетов, семи папах и т.п. вплоть до “чаевых курьерам в Петрограде”.
Тут история “Вездехода” могла бы закончиться, но в ноябре 1916 года в Россию дошли первые вести о применении британских танков на реке Сомма, принесших союзникам небывалый успех. В Генеральном Штабе заволновались, что российская армия до сих пор кроме бронеавтомобилей на шасси коммерческих машин ничего более ценного не получила, что выразилось в искренней заинтересованности получить на вооружение хоть какой-нибудь полноценный танк. В январе 1917 года начались переговоры с англичанами и французами о закупках гусеничных боевых машин, но сотрудничать согласились только последние. Здесь очень кстати подоспел Пороховщиков с новым проектом, названным “Вездеход №2” или “Вездеход 16 г.”
Согласно представленной им 17 января 1917 года документации и масштабной модели это был действительно танк с колесно-гусеничным ходом. В отличии от предшественника “Вездеход №2” был оснащен более совершенной ходовой частью. На ось заднего (ведущего) барабана были жестко посажены автомобильные колеса, имеющие больший, чем у барабана, диаметр. Еще два колеса (передние колеса), с помощью которых как у автомобиля выполняются повороты, посадили на ось второго барабана. При движении по дороге с твердым покровом "Вездеход-2" опирался на грунт только колесами и двигался, как автомобиль; гусеница перематывалась вхолостую. На рыхлой почве колеса погружались в грунт, гусеница садилась на грунт и начиналось движение на гусеничном ходу. Поворот и в этом случае осуществлялся с помощью тех же колес, что и при движении на колесном ходу.
Также Пороховщиков ввел новое свое изобретение – “броневую рубку” из трех независимо вращающихся поясов, в каждом крепился пулемет “Максим”. Еще один “Максим” ставился в лобовом листе корпуса рядом с водителем. Броневая защита не превышала 8 мм.
Ввиду наличия огромного количества насущных дел Броневое отделение авточасти ГВТУ рассмотрело этот проект только 20 сентября. Доклад делал инженер-техник отделения Л. Е. Земмеринг, указавший на целый ряд недостатков. В качестве примера можно привести мнение Броневого отделения:

“относительно “броневой рубки”;
а) слишком мала высота отдельных поясов...
б) работа трех пулеметчиков одновременно по одному борту невозможна ввиду недостаточного радиуса рубки,
в) работа трех пулеметчиков в противоположных направлениях невозможна по той же причине,
г) невозможно устройство термосифонного охлаждения пулеметов,
д) не указаны расположение и конструкция сидений пулеметчиков,
е) недопустимо катание башни по зубчатым рейкам на роликах”.

Относительно движителя: “Ввиду того, что при движении по обычной дороге “Вездеход” перед обычным автомобилем не имеет никаких преимуществ, а наоборот, имеет только недостатки, как-то: отсутствие дифференциала, наличие одной ленты вместо двух и прочее, а при движении по рыхлой почве автомобиль вовсе не пойдет, ввиду наличия массы различных препятствий, вытекающих из несовершенства конструкции, неминуемого проскальзывания ленты по барабану и невозможности поворотов, Комиссия находит, что проект “Вездехода” конструктора Пороховщикова в его настоящем виде не заслуживает никакого внимания”.

Таки образом, проект “Вездеход №2” одобрения не получил, а все дальнейшие работы по русским танкам были свернуты после революции.

  Колесный танк Лебеденко
Год начала работ: 1914
Год постройки первого прототипа: 1915

1_5.jpg

Причина завершения работ: бесперспективноть проекта колёсного танка.
Боевую машину конструкции Лебеденко можно справедливо считать первым в мире высококолесным танком, идея создания которых стала популярна в 1920-е гг. По всей видимости, начальный проект созрел ещё в 1914 году, причем на мысль сделать танк с огромными колесами его натолкнули азиатские арбы, которые без труда преодолевали широкие канавы. Правда тогда у Лебеденко не было конструкторской бригады с квалифицированными специалистами, без помощи которых его реализация была невозможна. В течении нескольких месяцев талантливому русскому изобретателю удалось привлечь на свою сторону Б.Стечкина, а затем и А.Микулина. Последнему было сделано открытое предложение “Согласны ли Вы разработать чертежи изобретенной мной машины! При помощи таких машин в одну ночь будет совершен прорыв всего германского фронта, и Россия выиграет войну...”. Отказаться от столь авантюрной, и в то же время интересной затеи Микулин не счел необходимым.

Колесный танк было решено сделать в виде огромного орудийного лафета. Два передних колеса со спицами имели тавровое сечение и диаметр 9 метров – столь большие размеры обуславливались тем, что данной машине предстояло преодолевать широкие рвы и окопы, а также высокие вертикальные стенки. К полкам тавра, покрытым древесиной, посредством железнодорожной рессоры прижимались два обрезиненных катка (автомобильных колеса), которые, вращаясь навстречу друг другу, проворачивали за счет трения ходовое колесо. Катки связывались с валом двигателя через конические шестеренчатые пары. В случае заклинивания ходового колеса на каком-либо препятствии катки, пробуксовывая по ободу, выполняли функцию предохранительной муфты. Управление по курсу производилось при помощи задней направляющей тележки, на которую опиралась хвостовая станина. Задний каток состоявший из трех роликов диаметром 1,5 метра, являлся ведущим. Ролики имел привод от двух высокооборотных двигателей Maybach, развивавших мощность 240 л.с. при 2500 об\мин. Эти моторы были сняты со сбитого в 1914 году немецкого “цеппелина” и вместе с разработанными Микулиным силовой передачей предполагались для установки на танк.
Корпус танка, благодаря стараниям Лебеденко, стремившегося обеспечить максимальную огневую мощь, приобрел выраженную крестообразную форму при виде спереди. В его верхней и нижней частях располагались цилиндрические башни, где предполагалось размещение 8-10 пулеметов “максим”, при этом верхняя башня была поднята на высоту 8 метров и одновременно выполняла функцию обзорной рубки. По бокам были выполнены два спонсона с 37-мм (по другим данным – 76,2-мм) пушками, с углами обстрела порядка 180 градусов.
По проекту бронирование корпуса составляло 5-7 мм, башен – по 8 мм. Впрочем, эти показатели вскоре пришлось изменить.
Максимальная расчетная скорость танка составляла до 16,8 км\ч (то есть 28 метров в минуту, что для машины таких размеров очень неплохой показатель), среднетехническая - 10 км\ч, запас хода – порядка 60 км.

Благодаря своим связям в высшем обществе Лебеденко удалось заручиться поддержкой князя Львова и добиться аудиенции у императора. Специально сделанная для демонстрационных целей модель в масштабе 1:30 возымела на Николая II большой эффект – в течении получаса император и изобретатель ползали по полу, умиляясь как уменьшенная копия танка без особого труда переползает через разбросанные на полу тома “Сводов законов Российской Империи”. После этого было отдано распоряжение о выделении средств и открытии счета на финансировании проекта. Большую часть расходов взяли на себя “Союз городов” и ГВТУ.
Кстати, название “Нетопырь” эта машина получила за то, что при переноске за задние колёса она напоминала летучую мышь со сложенными крыльями, свесившуюся под потолком. Также танк Лебеденко называли “Мастодонтом”, из-за его колоссальных размеров, а вот название “Царь-танк” появилось уже после революции.
Сборка деталей машины проводилась в манеже у Хамовнических казарм, а колеса изготавливались недалеко от Дмитрова. После этого узлы и агрегаты танка перевезли в дмитровский лес у станции Орудьево в 60 км от Москвы. Здесь расчистили монтажную площадку, обнесли колючей проволокой, подвели узкоколейную дорогу. Монтаж осуществлялся в режиме строжайшей секретности и охрану участка постоянно несли казачьи разъезды.
Процесс производства не обошелся без неприятностей. Из-за острого дефицита броневой стали вместо предполагаемых проектом 5-7 мм бронелистов пришлось использовать 8-10 мм. Конечно, это повышало защищенность танка, но его масса возрастала с 45 до 60 тонн.

Танк начали собирать в конце июля 1915 года посекционно, подобно тому, как это предполагалось сделать на фронте. Сборку “Нетопыря” завершили в августе и в присутствии представителей армии приступили к его ходовым испытаниям. Подробности этих событий неоднократно описывались в различных источниках, различаются только сведения о наличии вооружения (есть все основания полагать, что танк получил две 37-мм пушки и два пулеметова, но без боезапаса).
Очевидно не доверяя свой детище “посторонним” механикам место водителя занял Микулин, а Стечкин выполнявший роль моториста, запустил двигатели. Машина двинулась по деревянному настилу под аплодисменты и крики “ура” собравшихся внизу людей. Попавшаяся на пути береза тут же была сломана, что отчасти подтвердило расчеты конструкторов о “вездеходности” их танка. Однако радоваться было рано – как только настил кончился “Нетопырь” смог проехать по мягкому грунту около 10 метров, после чего задний каток крепко увяз в попавшейся неглубокой яме. Как ни старались Стечкин и Микулин мощности “майбахов” явно не хватало. Последующие попытки вытащить “Нетопыря” оказались безрезультатными в виду большой массы танка. Понимая, что проект терпит крах, группа Лебеденко сошлась во мнении, что для колесного танка требуются моторы мощностью не менее 300 л.с. За разработку нового 2-тактного двигателя, названного АБМС, снова взялись Стечкин и Микулин. На средства военного ведомства и с помощью фирмы “От и Везер” им удалось собрать один опытный экземпляр. Его испытания, проведенные в 1916 году, оказались далеко не обнадеживающими – после 1,5 минут работы двигатель вышел из строя из-за деформации шатунов и корпуса. Стало очевидно, что для отработки перспективного мотора понадобиться слишком много времени, а осенью 1916 г. пришли первые известия о боевом применении британских ромбовидных танков, боевая эффективность которых оценивалась тогда намного выше, чем у танка Лебеденко.
К этому моменту военное ведомство радикально изменило своё отношение к “Нетопырю”, отказавшись от его дальнейшего финансирования. Тут Лебеденко “припомнили” все недостатки его танка, касавшиеся прежде всего ходовой части. И вправду, при попадании снаряда в спицы и, что ещё хуже, в ступицу колеса, машина оказывалась полностью обездвиженной. Сделать это было проще, учитывая мизерную скорость передвижения “Нетопыря” по полю боя и его огромные размеры. Кроме этого, даже 10-мм бронирование не защищало экипаж и двигатели от снарядов любого калибра. Конечно, можно было бы нарастить броню, установить на главные колеса сплошные диски, а диаметр и ширину заднего катка увеличить, но заниматься этими вопросами военные посчитали излишним.
Существует также мнение, что проект танка Лебеденко считался заранее провальным и построен он был только для того, чтобы доказать полную несостоятельность будущих танков, как боевых машин. Якобы это делалось в интересах британской разведки, стремившейся оставить Россию в техническом отношении на втором плане, но никаких документов по этому вопросу до сих пор не найдено.

  “Щитоноска”
Проект легкого танка
Разработчик: Максимов
Год начала работ: 1919

maksimov_pr.gif

Танк остался только в виде проекта.
Одним из первых проектов советского танка был представлен инженером Максимовым в 1919г. Собственно, на рассмотрение военной комиссии было представлено сразу два проекта. Первый проект предусматривал создание машины массой 2,6 тонны с мотором 40 л.с., защищенную броней 8–10 мм и вооруженную пулеметом «кольт» или «максим». Единственный член экипажа сидел в кормовой части машины позади мотора. Расчетная скорость движения предполагалась в 17 км/ч. Второй проект, больше известный под названием «щитоноска», был по основным параметрам аналогичным первому, но водитель-пулеметчик должен был располагаться в ней полулежа, что позволяло резко уменьшить габариты по высоте и снизить вес до 2,25 тонны. Двигатель «типа «Фиат» в этой машине предполагалось расположить в кормовой части. Хотя оба проекта были вполне реализуемы, ни один из этих танков построен не был. По видимому, Центрбронь отклонила его в виду сложности одновременного управления и ведения огня одним членом экипажа. К тому же, в 1919 г. Красная Армия получила прекрасную возможность ознакомиться с трофейными танками Renault FT-17, обладавшими гораздо лучшими боевыми качествами.

  "Бронированный автомобиль"
Проект сверхтяжелого танка Д.Менделеева

1_8.jpg

“Бронированный автомобиль”, разработанный инженером В.Д.Менделеевым, можно считать одним из наиболее проработанных проектов сверхтяжелого танка времен Первой Мировой войны, если не считать почти построенного в конце 1918 года немецкого “K-Wagen”. Работа над этой боевой машиной, большее соответствующей сверхтяжелой САУ огневой поддержки, была начата в 1911 году, но только 24 августа 1916 года проект был подан на рассмотрение комиссии ГВТУ. В отличии от остальных предложений, танк Менделеева отличался особо тщательной проработкой. Описание танка было разделено на несколько глав: внутреннее размещение личного состава, спецификация, таблица весов, расчет опорной поверхности, проход (транспортировка) по железнодорожному пути.
Полагая, что танк должен быть настоящим “сухопутным броненосцем”, Менделеев решил позаимствовать некоторые конструктивные решения от кораблестроителей. Корпус машины, согласно проекту, имел резко выраженную коробчатую форму. Лобовой и кормовой листы, а также бортовые панели были цельнолитыми, а крыша собиралась из пяти поперечных листовых секций. Защищенность танка тоже мало чем уступала броненосцам – толщина брони в лобовой части составляла 150 мм, бортов и кормы – по 100 мм. По замыслу Менделеева столь толстая броня была нужна для защиты от бронебойных снарядов калибра до 6 дюймов (152,4-мм), но теоретически она могла выдержать попадание более тяжелого боеприпаса. Каркас корпуса также был спроектирован наподобие корабельного и состоял из стрингеров и шпангоутов.
Не менее внушительным было и вооружение. В передней части корпуса на тумбовой установке, конструкция которой напоминала корабельную, устанавливалась 120-мм пушка Канэ с подвижной плоской маской. Боекомплект размещался в своеобразной “крюйт-камере”: 46 снарядов находилось в укладке, 4 на тележке и 1 в казеннике пушки. Подача снарядов осуществлялась посредством подвесного монорельса и тележек. Легкое стрелковое вооружение состояло из одного 7,62-мм пулемета “максим”, установленного в выдвижной башне на крыше корпуса. Толщина стенок башни составляла 8 мм. Силовая установка включала карбюраторный двигатель “автомобильного типа” с жидкостным охлаждением мощностью 250 л.с. и пневматическим запуском. Он располагался в задней части ближе к левому борту. Ближе к центру корпуса, под бронированным настилом, находились топливные баки. Трансмиссия танка была механической, с 4-скоростной коробкой передач (3+1) и дифференциалом.
Ходовая часть танка имела более чем оригинальную конструкцию. Предполагая, что машине придется действовать вне дорог, Менделеев предложил оснастить каждый из 6 бортовых опорных катков пневматической подвеской с вертикальными цилиндрами. По каждому борту они соединялись в единую систему, обеспечивая максимальную плавность хода и горизонтальную устойчивость танка на пересеченной местности. Общая длина опорной поверхности гусениц составила 6 метров, что определяло высокое давление на грунт, составившее 2,78 кг\см.кв. Направляющие и ведущие колеса имели форму пятиугольников, зацепляя гусеницы за башмак трака. В виду того, что гусеница почти полностью охватывала корпус, ведущее колесо располагалось сзади сверху. Поскольку отдача морского 120-мм орудия была достаточно велика машина при стрельбе корпус должен был опускаться на грунт. В кормовом листе корпуса была выполнена бронированная дверь, служившая как для посадки экипажа, так и для загрузки боекомплекта.
Полный экипаж танка насчитывал 8 человек: командир, главный механик, рулевой, наводчик, пулеметчик и три канонира. Все члены экипажа имели рабочие места, кроме командира, который был “на все руки мастер”. В ходе боя он должен был вести наблюдение через бойницы, руководить работой экипажа, корректировать огонь из пушки и отстреливаться от неприятельской пехоты из пистолета. При движении машины командир перемещался в носовую часть корпуса к водителю, который, в свою очередь “при отсутствии боевой опасности находится на крыше автомобиля в передней его части”, а в боевой обстановке – внутри машины.
Управление пуском двигателя, главным фрикционом, коробкой передач, поворотом, натяжением гусениц, жалюзями воздухозаборника, подъемом башенки осуществлялось пневматической системой, включавшей компрессор и баллоны со сжатым воздухом. Внутри танк имел освещение, состоявшее из 16 электрических ламп.

Несмотря на столь детальную проработку проект Д.Менделеева не был тщательно рассмотрен в военном ведомстве, и без того перегруженного текущей работой. Скорее всего, свою роль сыграл гигантизм танка и его перенасыщение различными новшествами, однако этими “недугами” страдал практически каждый проект гусеничных бронемашин того времени. Представленный несколько позже второй вариант танка был намного легче, отличаясь 50-мм бронированием, и вооружался одной 127-мм морской пушкой и двумя 7,62-мм пулеметами в отдельных башнях. К сожалению, подробного технического описания и эскизов этого танка не сохранилось.
Что касается первого проекта, то в нём имелось несколько существенных изъянов. К примеру, огромная масса танка, по расчетам составлявшая 170 тонн, вызвала бы множество проблем при его эксплуатации. В совокупности с предложенным вариантом силовой установки, дававшей удельную мощность всего 1,5 л.с.\т, это почти полностью исключило бы использование танка в условиях “лунного ландшафта”. Выходит, что заявленные ходовые характеристики (максимальная скорость - до 14 км\ч, преодолеваемый подъем - до 25°, радиус поворота -10 метров) оказались слишком оптимистичными. Более того, ходовая часть танка, при всей её привлекательности, была слишком дорогой и сложной в изготовлении. Не очень рациональным являлось расположение малой пулеметной башни, которая имела значительные "мертвые зоны" при стрельбе прямо-вперед и назад. К тому же, распыление обязанностей командира танка отрицательно сказалось бы на управлении машиной и экипажем. Остается также неизвестным, в каком качестве Менделеев собирался применять "Бронированный автомобиль" - по всем основным параметрам его танк больше соответствовал тяжелой САУ, которые в годы Второй Мировой войны активно использовались при штурме хорошо укрепленных оборонительных полос.

Тем не менее, постройка “Бронированного автомобиля” Менделеева была вполне реальна. Конечно, можно было уменьшить калибр главного орудия и толщину брони (заодно снизив массу), пересмотреть размещение пулеметного вооружения и обязанности членов экипажа, только заниматься этим в период бурных революционных событий 1916-1917 гг. уже никто не стал.